У Чжуан-цзы есть пугающе точный образ.
Представьте, что пруд пересох. Вода ушла, дно обнажилось, и рыбы оказались в ловушке на суше. Чтобы не погибнуть под палящим солнцем, они сбиваются в кучу, прижимаются друг к другу как можно теснее и смачивают друг друга своей слюной и пеной.
Со стороны это выглядит как акт величайшего братства. Героизм, взаимовыручка, самопожертвование. «Смотрите, как они заботятся друг о друге! Какая высокая мораль! Какая сплочённость!»
Но Чжуан-цзы говорит жёстко: эта «гуманность» — лишь способ не сдохнуть в пересохшей луже.
Рыбам не нужна эта взаимная слюна, когда они в Воде. В полноводном озере или реке они вообще забывают друг о друге. Им не нужно жаться боками, чтобы выжить. Они свободны, они плавают где хотят, и их жизнь поддерживается самой средой, великой Водой.
Диагноз цивилизации
Даосская традиция смотрит на наши «ценности» именно через эту метафору.
В 18-й главе «Дао Дэ Цзин» сказано:
«Когда устранили Великое Дао, появились «человечность» и «справедливость»».
Мы привыкли считать моральные кодексы, этикет, правила приличия и законы о патриотизме вершиной цивилизации. Мы гордимся тем, как сложно устроена наша этика.
Но с точки зрения традиции, появление морали — это не эволюция вверх. Это симптом тяжёлой болезни. Это свидетельство того, что «Вода» (Дао) ушла.
Здоровому человеку не нужна инструкция «Как правильно дышать» или «Как переваривать пищу». Это происходит естественно.
Здоровой семье не нужны плакаты «Позвони родителям» и лекции о сыновнем долге. Любовь к близким — это биологическая норма, она вшита в кости.
Но если общество начинает вешать на транспаранты лозунги о «Семейных Ценностях» — значит, институт семьи мёртв. Если приходится напоминать людям, что нужно быть добрыми — значит, естественная доброта иссякла. Если государство требует «любви к Родине» через закон — значит, страна в глубоком кризисе.
Все эти «скрепы», «долг» и «ритуал» — это та самая слюна умирающих рыб. Вынужденная мера. Заменитель жизни.
Не выбрасывай костыль
Здесь есть опасный момент, где легко скатиться в бунт ради бунта.
Значит ли это, что нужно отбросить мораль, наплевать на долг и стать «естественными зверьми»?
Нет.
Если озеро уже пересохло, если мы уже лежим в грязи, то «взаимная слюна» (правила, законы, этикет) — это единственное, что продлевает нам жизнь. Это костыль для хромого.
Отнять у больного костыль, не вылечив ногу — это преступление. Призывать людей «забыть о долге», когда у них нет любви — это путь к резне.
Пока мы не в Дао, пока мы не «в Потоке» по-настоящему — нам нужны правила. Нам нужны «пожалуйста» и «спасибо», нам нужны уголовный кодекс и конституция, нам нужны напоминания о том, что родителей бросать нехорошо.
Но преступлением является и другое: называть костыль здоровой ногой.
Мы совершаем ошибку, когда начинаем поклоняться самой морали. Когда делаем вид, что этот «протез» и есть цель человеческой жизни. Мы так увлекаемся полировкой своих костылей, что забываем, зачем они вообще были нужны.
Мы забываем, что норма — это не «быть высокоморальным человеком», который усилием воли заставляет себя быть хорошим.
Норма — это когда тебе не нужно стараться быть хорошим.
Рыбы мечтают не о том, чтобы у них было больше слюны. Они мечтают о Большой Воде.
В Большой Воде они «забывают друг о друге». Не потому что им плевать, а потому что Любовь там — это не подвиг и не долг. Это просто среда обитания.