Низкая личная энергия, её недостаток — это не только вопрос здоровья. И не только вопрос психологический: эмоциональная неустойчивость, ненадёжность, неумение действовать, неумение оберегать свои границы — весь этот психологический дискурс, — это важно. Но есть что-то ещё.
Низкая личная энергия — это ещё и незащищённость по отношению к любым вторжениям со стороны различных сущностей.
Не уровень, а гарнизон
Здесь нужно уточнить, потому что «мало энергии» — можно понять неверно. Мы слышим в этих словах количество. Мало энергии — добавь, и станет больше.
Но проблема не столько в нехватке энергии, как воды в кувшине, а в том, что ци заполняет тело не везде. Оставляет лакуны.
Если тело и сердце всюду заполнены, если 精 цзин, 氣 ци и 神 шэнь, все три разновидности «энергии», обильно присутствуют во всех уголках тела, — то внешним вторжениям проникать просто некуда. Важно не просто количество, а повсеместность присутствия.
В «Су вэнь» — 素問, одной из двух частей «Канона Жёлтого императора» — в самой первой главе стоит: 精神內守，病安從來. «Эссенция (цзин) и дух (шэнь) хранимы внутри — откуда тогда взяться болезни?»
То есть ци-сусбстанции не должны бесконтрольно расплёскиваться, эмоциями не надо разбрасываться, мысли не должны бесконечно витать вдали от тела.
Всё держится на одном слове — 守 шоу, «хранимы». По-русски оно звучит мирно, почти как «сберегаются в целости». В китайском же 守 — слово скорее военного лексикона. Так говорят о часовом, который стоит на посту. О гарнизоне, который держит крепость. Не «лежит в сохранности», а «охраняется тем, кто там находится».
И вся фраза от этого читается иначе. Цзин и шэнь не просто присутствуют где-то внутри — они там несут службу. Каждый на своём участке.
Когда дух не заполняет тело, а витает невесть где, говорят: 神不守舍, «дух не держится своего жилища». Так говорят о человеке рассеянном, который витает мыслями где-то не здесь. Но буквально сказано другое: дух ушёл с поста. Дом остался, а того, кто должен в нём находиться, в нём нет.
То, насколько всерьёз традиция понимает этот «дом», хорошо видно по «Хуан тин цзину» — 黃庭經, «Канону Жёлтого двора», одному из главных текстов внутренней работы. Тело там описано как населённая территория. У каждого органа своё божество: со своим именем, своим цветом, своим обликом, своим местом жительства. И практик учится их видеть, называть и удерживать в присутствии.
Это не поэтическая метафора, не красочное описание. Это указание на практику. Каждое место в теле должно ощущаться как населённое духом и жизненной силой. Не должно оставаться ни одного места, которое было бы ненаполненным, покинутым. Дух, внимание, принятие, любовь должны поселиться в каждом уголке тела. Так тело-дом становится обитаемым. Подобно тому как в процветающей империи нет ни одного заброшенного бесхозного замусоренного пустыря.
Природа не терпит пустоты. Пустое, необитаемое место, которое не обжито духом или божествами, будет заселено кем-то другим, кем попало. И они превратят это место в свой незаконно захваченный сквот.
Поэтому простая линейка «много энергии — мало энергии» никуда не годится. Она всё время вводит нас в слепоту и ошибки.
Возьми человека витального и шумного. Физически крепкий, эмоционально бурный, сил много, успевает много. У него очень много энергии — это же отлично. Но не одержим ли он какими-нибудь бесами?
Энергии в нём много, но разлита она неровно. В нём есть области, куда он давно не заглядывает и заглядывать не собирается. Дух покинул эти места, охранные посты там брошены. И сколько бы ни было витальности в этом герое, покинутые бесхозные области будут заселены чем-то другим.
Или обратный случай. Иссохший старик, в котором, кажется, уже не осталось никакой энергии. Сил мало, эмоции скупые, тело изношено. Если мерить линейкой количество энергии, то она почти иссякла.
Но только вторгнуться в этого старика невозможно. То немногое, что в нём осталось, крепко присутствует во всех уголках сжавшегося тела. Ни одного брошенного места, ни одной комнаты, где не бывает хозяина. Ни одно окно не стоит без присмотра. Все дома и все блюдут границы.
Дело не в том, сколько у человека энергии. Дело в том, есть ли в нём места, покинутые духом, открытые настежь без защиты.
Одержимость не обязана быть беснованием
Человек, в котором есть покинутые места, легко становится каналом. Через него начинает действовать что-то, что не есть он сам.
Если повезёт, это будет что-то светлое. Юродивые. Человек, через которого говорит нечто божественное, ангельское, и говорит помимо его собственной воли и разумения. Человек здесь не автор. Он не говорит — через него говорят. Просто пустое место в нём заняло светлое.
Но везёт не всегда. Через того же самого человека может начать проходить нечто совсем иное, и вот тогда мы говорим, что он одержим.
Но одержимость имеет разные лица.
В нашей культуре слово «одержимость» тянет за собой одну-единственную готовую картинку. Раз одержим — значит, злобным демоном. Тем самым, который матерится в храме, ведёт себя совершенно непотребно, выставляет гениталии на всеобщее обозрение, плюётся на всех и кусается. Ужас или карикатура на ужас, но непременно с криком и корчами.
Между тем выглядеть так одержимость вовсе не обязана. Человек, чьи покинутые области заселены кем-то чуждым, может проводить через себя сущность совершенно другого рода. Далеко не все они буйные, и далеко не все злобные.
Есть, например, целый класс сущностей, которые представляют собой нечто мёртвое. Мёртвое и убивающее вокруг себя всякую жизнь.
Когда такая сущность входит в человека, никаких криков и корчей не происходит. Человек начинает просто чувствовать себя куском пыльного камня или ледяной глыбой. Он перестаёт испытывать эмоции, перестаёт испытывать состояния. Он просто мертвеет изнутри. Как Кай с льдинкой в сердце.
И со стороны это одержимостью никто не назовёт. Могут назвать усталостью, тяжёлым периодом, скверным характером. В нашей картине мира одержимость обязана быть громкой — поэтому сущности метрвячного спектра успешно прячутся в слепой зоне нашей демонологической некомпетентности.
Зачем они все сюда стремятся — и светлые, и буйно-злобные, и вот эти мертвячные, — разговор отдельный. У них есть свои мотивы и свои интересы в нашем мире. Что именно заселяется в покинутые места, как оно называется, откуда берётся и по каким законам растёт — отдельный большой разговор. Здесь достаточно одного: пустое место заселяется. Вопрос лишь в том, много ли у человека таких мест.